Ахмад
Говорят, что когда дни какого-либо режима сочтены и его крах становится близок, он начинает вести себя подобно бешеной собаке. Его уже не заботит, как спасти самого себя, им овладевает лишь безумное желание укусить как можно больше людей, прежде чем рухнуть окончательно. Сегодня, глядя на ситуацию в Пакистане, понимаешь, что это сравнение — уже не просто философское иносказание, а наглядная реальность, разворачивающаяся у нас на глазах.
Здоровая и сильная система прислушивается к критике, терпимо относится к вопросам и воспринимает несогласие как средство собственного исправления и совершенствования. Но когда режим утрачивает моральный авторитет, экономическую устойчивость и политическое доверие, он отказывается от логики и здравого смысла, прибегая вместо этого к силе, принуждению и тирании. Для такого режима больше не существует разницы между доброжелательным советом и беспочвенной критикой. Он обвиняет всех подряд, возлагает ответственность на каждого встречного и перекладывает бремя собственных провалов на других. Если внимательно присмотреться, становится очевидно, что именно это сегодня и происходит в Пакистане.
Достаточно взглянуть на экономику! Бедные люди буквально перемалываются жерновами нужды и лишений. Вместо повышения зарплаты сокращаются, да и те выплачиваются несвоевременно. Между тем цены на электричество, газ, муку и другие предметы первой необходимости взлетели до небес. Молодые люди с документами об образовании в руках выстраиваются в длинные очереди, чтобы покинуть страну.
В условиях столь тяжёлого и тревожного кризиса главная обязанность правительства, искать разумные и действенные пути решения накопившихся проблем. Однако вместо того, чтобы искать выход, правящий режим с высокомерием и презрением заявляет народу: «Всё прекрасно! Если вам кажется, что всё не так, значит, проблема в вас самих. Вы, враги страны, вы не можете спокойно смотреть на её развитие, вы, агенты индийской разведки RAW, вы афганцы!» И так далее, бесконечный поток всевозможных обвинений и оскорблений.
Та же катастрофическая ситуация сложилась и в политике. Несогласие превратилось во вражду. Стоит журналисту задать вопрос его заставляют замолчать. Кто-то пытается высказать правду в социальных сетях, его аккаунт блокируют. Адвокат заговорит о Конституции, и ему приходится обивать пороги судебных учреждений. Хуже того, даже сами суды оказались под полным влиянием и контролем правящих кругов.
Запомните: это не признак силы, а очевидное свидетельство страха и слабости. По-настоящему сильное государство не отключает микрофон, чтобы заставить человека замолчать. Так поступает слабая власть, которая в страхе содрогается от каждого независимого голоса и каждого критического слова.
Это именно то состояние, в котором пребывает бешеная собака: оскалив пасть, она готова кусать всех подряд, хотя укусы ещё ни разу не помогли ей решить ни одной проблемы. Когда заканчиваются доводы, рассудительность и здравомыслие, единственным оставшимся средством борьбы и противостояния становятся зубы.
Подобный режим пытается кусать всех без разбора: учителей и студентов, рабочих и журналистов. Он готов вцепиться даже в тех, кто ещё вчера прилагал все усилия, чтобы защищать его самого. Ситуация в Хайбер-Пахтунхве (КПК) и Белуджистане ни для кого не является секретом. То, что происходит там сегодня, наглядное подтверждение именно этой закономерности.
Берегитесь!
История свидетельствует: ещё ни одному правительству не удавалось продлить собственное существование, кусая и подавляя свой народ. Государства сохраняют жизнеспособность не благодаря угнетению, насилию и страху, а благодаря справедливости, терпимости, общественному доверию и моральному мужеству, способности признавать собственные ошибки и решимости исправлять их. Пока нынешняя правящая система не наберётся смелости признать свои просчёты и приступить к реформам, порочный круг подавления и притеснения народа будет продолжаться.
Но нельзя забывать одну истину: каждая новая рана, каждый заглушённый крик и каждый акт несправедливости ещё на шаг приближают этот самый режим к упадку и окончательному краху.
