Часть 3
Автор: Халил
Фабрикованная шариатская система: анализ искажённой юридической доктрины ИГИЛ
После внимательного изучения интеллектуальных и идеологических оснований ИГИЛ, корни которых восходят к заблудшим воззрениям ранних хариджитов первых веков исламской истории, неизбежно встаёт принципиальный вопрос: каким образом эта такфиристская организация оправдывает свои убийства, военные кампании и притязания на власть, прикрываясь именем религии и исламского права?
Создание разветвлённого механизма религиозного обмана, сопровождавшееся утверждением о том, что лишь она одна воплощает «чистый шариат» как основу исламского халифата, стало одной из центральных опор ИГИЛ. Именно на этом фундаменте организация строила вербовку сторонников, мобилизацию боевиков и закрепление своего влияния среди населения и в городах. В рамках этой логики убийство противников представлялось актом поклонения, а захват населённых пунктов и территорий, «завоеванием». С поразительной дерзостью и беспримерной наглостью ИГИЛ исказила и фактически сфабриковала сам шариат.
По этой причине тщательное изучение девиантной юридической системы ИГИЛ является необходимым условием для осмысления глубины её разрыва с подлинной исламской традицией. В данной статье утверждается, что ИГИЛ, действуя как оппортунистическое и сугубо корыстное движение, прибегло к методу «обратного конструирования»: сначала оно определяло свои политические и военные цели, а затем, посредством манипуляции и фальсификации религиозных текстов, возводило правовую и богословскую оболочку, призванную узаконить эти цели.
Этот процесс можно проанализировать по трём основным направлениям:
искажение метода понимания религии;
искажение выносимых правовых постановлений;
искажение конечных целей шариата.
Первое искажение проявилось уже в самом методе толкования религии. Формируя юриспруденцию, подчинённую собственным интересам, ИГИЛ отбросило признанные принципы усуль аль-фикха (основ исламской правовой методологии), относительно которых существует согласие между исламскими правовыми школами и великими учёными традиции. Наиболее ранним и наиболее очевидным методологическим отклонением стало сознательное игнорирование текстуального контекста и исторических обстоятельств ниспослания коранических аятов.
В качестве примера можно привести то, как ИГИЛ пренебрегало обстоятельствами и поводами ниспослания аятов Корана о джихаде, аятов, которые были ниспосланы в ответ на конкретные акты агрессии со стороны многобожников и неверующих, и вместо этого использовало их в собственных зловещих целях. Эти же аяты были переосмыслены и превращены в инструмент оправдания неизбирательного насилия и преступлений против всех, кого организация объявляла своим политическим или идеологическим противником.
Подобный подход находится в прямом противоречии с методами толкования, признанными во всех исламских правовых школах, где внимательное изучение контекста и причин ниспослания аятов считается неотъемлемым условием правильного понимания.
Второе искажение заключалось в фактическом упразднении целей шариата. Исламские правоведы единодушны в том, что высшими целями исламского закона являются сохранение религии, жизни, разума, рода и имущества. Однако ИГИЛ на практике попрало эти возвышенные исламские и общечеловеческие ценности. Массовые убийства невинных, разрушение институтов и инфраструктуры, сознательное создание атмосферы небезопасности, разрывающей ткань общества, всё это в рамках юридической логики ИГИЛ оправдывалось лозунгами вроде «подготовки почвы для установления халифата». По своей сути это означало подмену высших целей шариата узкими политическими и фракционными амбициями.
Третье искажение выразилось в целенаправленной и систематической опоре на вымышленные, слабые или вовсе не имеющие основания предания. Для легитимации своего бесчеловечного и не имеющего отношения к исламу поведения, а также своих апокалиптических и геополитических притязаний, эта такфиристская и девиантная группа регулярно прибегала к хадисам и сообщениям, цепочки передачи которых были отвергнуты или признаны недостоверными в авторитетных трудах по хадисоведческой критике и науке о передатчиках.
Такая избирательность ясно показывает, что определяющим критерием для ИГИЛ была не подлинность сообщения, а его пригодность для обслуживания заранее сформированной идеологии и вероучения.
Следовательно, становится очевидно, что юриспруденция ИГИЛ носила поддельный характер. С самого начала это движение вынашивало преступные замыслы и лишь затем создавало религиозные предлоги, чтобы скрыть их под благочестивой оболочкой. Эта система «права» была создана не для наставления людей, а для их обмана, для рационализации террора и распространения страха. Понимание механизмов этого обмана имеет принципиальное значение, поскольку оно раскрывает ИГИЛ как одного из самых непримиримых врагов ислама и показывает, какой глубокий урон эта организация нанесла образу религии посредством сознательного искажения.
Противостояние подобному антирелигиозному и антигуманному мышлению требует длительной и последовательной интеллектуальной борьбы и не может вестись одними лишь средствами вооружённой силы. Необходимо освобождать умы от сфабрикованных интерпретаций, распространяемых под именем ислама, и с ясностью и решимостью разоблачать лежащие в их основе фальсификации.
